watman.ruантон ватман и студия «новый дизайн»         заказать сайтрассчитать стоимостьзаказать фотопортрет интерьер монтажзаказать дизайнлоготип графика рекламалайлаймузыкальный блогмагамбафотовыставка
сайтысъёмкадизайнблогне домаархивы

+7 906 120 0040
sam@watman.ru
ICQ #309202
skype: antonwatman

 

 

Антон Ватман в:
VKontakte
FaceBook
D3
LiveJournal
OK
Twitter
Instagram
Google+
YouTube
Vimeo 
Linked.In

 

архивы: ЛП №12 - янв`9911 июня 2013

Игорь Хотько

ПОКРОВ: Чем ты занимался до того, как стать звукорежиссером? Что делал?
ХОТЬКО: Занимался музыкой. Играл в разных командах - “Великие братья”, “Феликс”...
ВОПР: А первая группа?
ХОТЬКО: “Белый цвет”.
ВОПР: Была такая группа?
ХОТЬКО: Да. Потом она стала студией. Играли мы еще в школе, вместе с Сергеем Камышанским. Первоначально назывались “Кабинет”. Потом, появился свердловский “Кабинет”, и мы решили переименоваться. В “Белом цвете” я играл на басу до 1988 года, потом ушел в “Феликс”, позже опять оказался в “Белом цвете”. В 93 году мы оказались при хорошем аппарате и, в конце концов, преобразовались в студию.
ПОКРОВ: Был басистом - стал звукачом. С чего это ты за пультом оказался?
ХОТЬКО: Вообще-то многие басисты впоследствии становятся звукорежиссерами. Ну а за пульт я сел потому, что наша группа хотела иметь свой звук и кто-то из нас должен был этим заняться. Это типичная ситуация
ВОПР: Кстати, на своем опыте помню, что первое время группы вообще не уделяют внимание звуку - всем хочется играть. А потом выясняется, что еще, оказывается, надо и звук делать и нужен звукоператор. 
Ну а вообще-то веселые были времена “Феликса”, “Великих братьев”?
ХОТЬКО: Очень веселые были. Играли рок-н-ролл, пили пиво, ездили на концерты.
ПОКРОВ: Знакомая довольно ситуация.
ХОТЬКО: Ситуация типичная.
ВОПР: То есть тогда тоже, что и сейчас, было?
ХОТЬКО: Конечно. Вообще, это всегда было: пиво и рок-н-ролл. Одни приходят - другие уходят.
ПОКРОВ: В свое время ты занимался организацией концертов, а это с чего?
ХОТЬКО: Было такое. Просто был аппарат, был небольшой зал в ДК “Родник”. А если есть зал и аппарат, значит надо собрать каких-то людей, которые бы на нем играли. Два года подряд мы там делали концерты, хотели сделать их традиционными. Ну и после этого на нас обратили внимание в мэрии и предложили организовать День молодежи в парке Победы.
ПОКРОВ: Вообще, какое отношение к таким вещам было раньше? Например, у господина Якубова? 
ХОТЬКО: Мы с Якубовым видимся иногда, общаемся, немного, конечно, но отношения хорошие у нас сохранились. Работать с мэрией, с управлением по делам молодежи и лично с Якубовым было очень классно. То, что должны были сделать, они сделали и помогли с организацией концерта.
ПОКРОВ: А почему сейчас такое невозможно?
ХОТЬКО: Почему невозможно? Просто есть конкретные люди, которые занимаются организацией глобальных мероприятий на майдане...
ПОКРОВ: Но раньше на Дне молодежи работали вживую, приоритет был на стороне рок-групп, а сейчас бацают под “фанеру”, обычное банальное шоу происходит, в отличии от других городов, где до сих пор Дни молодежи - это рок-н-ролльные тусовки. Почему сейчас в таких Днях молодежи здесь никто не заинтересован?
ХОТЬКО: Почему не заинтересован? Мне кажется, это вернется. Может, даже этим летом. Здесь мне хотелось бы поделиться планами на будущее. Сейчас у нас в городе есть несколько интересных коллективов. На 8 Марта мы бы хотели провести концерт с участием женских коллективов “Уик-Энд”, “Максима” и др. И я думаю, что, если мы осилим этот концерт, то значит летом обязательно организуем чего-нибудь побольше.
ПОКРОВ: Мы - это кто?
ХОТЬКО: Я, Сергей Камышанский и Булат Мубаракшин. Я думаю, это будет концерт-дискотека с участием DJ Bomber.
ПОКРОВ: Ты, как звукорежиссер, работал с кучей команд, кто из них тебе больше всего запомнился? Начнем с концертных выступлений.
ХОТЬКО: Казанская “Pannychida” мне нравится очень давно. С тех пор, как я в первый раз с ними поработал в 95 году. Чем они мне нравятся, так тем, что играют они четко-ровно. Ритмическая основа - половина звука.
Еще гомельцы “Gods Tower” клево играют, чувствуется профессионализм.
ВОПР: Что-то ты все о приезжих, а из местных?
ХОТЬКО: Ну, все старые наши команды - “Персона Грата”, “Великие братья”, “Феликс”. А из молодых?.. Честно говоря, когда работаешь на концертах, где играют местные и приезжие, то последние перекрывают все. Надо, наверное, нашим плотно работать. А у нас просто не хватает репетиционных баз для музыкантов.
ПОКРОВ: А кто запомнился по студийной работе?
ХОТЬКО: Хм. Вообще, любая работа, которая делается в студии, запоминается надолго. В каком-то отношении. Главное, музыканты начинают понимать для чего они пришли в студию, и есть результаты. Всегда что-то новое, стили разные, направления разные. Я вот сейчас, занимаясь звуком, получил профессиональную болезнь: музыку уже не слушаю, только в студии и все. Радио если только.
ПОКРОВ: Какие самые распостраненные ошибки бывают у команд, пришедших в студию? Что бы ты мог порекомендовать, дабы избежать их?
ХОТЬКО: Типичная ситуация с любым музыкантом, когда он в первый раз взял инструмент в руки. Он начинает играть, сочинять. Его никто ведь не учит, он слушает только музыку, пытается что-то оттуда взять, что-то вложить свое, разрабатывает стиль свой. А потом приходит к тому, что это надо записывать. Тогда он приходит в студию и у него начинает ломаться что-то внутреннее. Ну, в каких отношениях? Конечно, амбиции. Была такая ситуация недавно. Пришли в студию “Восток” молодые парни и... категорически отказались записываться за деньги. Они решили записать весь альбом полностью, а им предложили записать одну вещь для того, что бы можно было понять, что и как надо делать.
Могу дать такой совет тем, кто хочет записываться. Если есть материал, выберите из него одну композицию, придите в студию, в тот же “Восток” или “Белый цвет” и запишите ее.
ПОКРОВ: То есть не стоит бежать в студию с желанием тут же сделать альбом?
ХОТЬКО: Да, потому что в итоге из-за незнания, что такое студия, можно очень обломиться так, что и играть больше не захочется.
ВОПР: Ну, это можно понять - всех сразу тянет на большие формы, а работа над отдельной вещью - кропотливая работа. Сам процесс сочинения музыки может идти легко-свободно, а когда дело доходит до записи, начинается такая морока и музыкант берется за голову: “Нет! Нет! Не хочу!”. Тут на выручку приходит звукооператор, который берет все в свои руки и ведет.
ПОКРОВ: Вот ты, когда садишься работать с какой-либо группой, пытаешся ли соориентироваться, в каком стиле она работает?
ХОТЬКО: Конечно. Вообще, мне как звукорежиссеру лучше всего дается живой звук. Вот в этом направлении я стараюсь сейчас работать - как этот звук снять, как его собрать, чтоб он звучал на хорошем уровне. Любая музыка несет в себе настроение того, кто ее создает. И музыка будет звучать по-разному. В одном направлении не может быть одного и того же звучания - подача гитар, подача всего саунда, разные люди настраивают это все, разные микрофоны. Всё разное. И всегда будет неодинаковый, неоднообразный саунд. Так что стандартов здесь никаких нет. Здесь есть просто грамотность и знание аппаратуры.
ВОПР: Какими свойствами, какими качествами должен обладать человек сидящий за звуком? Например, барабанщик должен иметь чувство ритма...
ХОТЬКО: Интересный вопрос...
ВОПР: А знаешь, я с чем это связываю? Вот мы сидели тогда в студии, ты поворачиваешь движок на 2 градуса и спрашиваешь: “А сейчас как?” А я сижу и думаю: “Да наверно так же”. Я разницы не чувствую, и поэтому пришел к выводу, что у тебя какие-то другие ощущения, здесь что-то другое. Дело ведь не только в опыте. Я понимаю, что опыт очень важен, но здесь еще что-то есть.
ХОТЬКО: Ну, я и говорю, что теория здесь играет немаловажную роль. Эквалайзер, например, должен знать каждый звукорежиссер в первую очередь. И еще дицебелы - что это такое. Или допустим, что такое “линейка”. Если это объяснять, то это будет очень долго.
ВОПР: То есть вместо того, чтобы крутить ручку на 180 градусов и искать правильный звук, ты должен просто знать, где он находится.
ХОТЬКО: Да, знать в каком месте его искать. А по поводу свойств: в первую очередь, я думаю, это терпение и умение расслабляться. Я лично читал и читаю до сих пор много нужной литературы, а когда слушаю музыку, то обращаю внимание прежде всего на саунд.
ВОПР: Теперь давай еще раз по поводу студии. Раньше все писались дома, потому что не было оборудования. Любой 4-х канальный магнитофон был чудом. Компьютеров не было, само собой. А сейчас как бы все появилось. Сейчас насколько высок уровень челнинских студий? Что они тянут на все 100%, а что не тянут? Ведь предел какой-то есть?
ХОТЬКО: Во-первых, у нас в городе помещений студийных нет. Во-вторых (и мы сейчас постоянно разговариваем на последних встречах с нашими звукорежиссерами, у нас в городе их не так уж много, буквально 3-4 человека), нам нужно переходить на другой уровень пультов. 
ПОКРОВ: А чем вас нынешние пульты не устраивают?
ХОТЬКО: Не устраивают частотной вертикалью. Если это расшифровать, то эквалайзером. 
А возвращаясь к уровню студий, то уровень есть, очень неплохой. Мне, например, очень нравится как Камышанский работает.
ВОПР: То есть, записавшись в Набережных Челнах, например, в студии “Восток”, можно этот мастер взять и без всяких переделок использовать его для тиражирования?
ХОТЬКО: Можно.
ВОПР: Это как давно стало возможно?
ХОТЬКО: Не так давно, но сейчас это возможно. Здесь я хочу сказать про Свердловск. Там я познакомился с очень грамотным человеком с которым работал целый год в студии Александра Новикова и как раз на очень хорошем пульте “Otari”. Тогда я просто понял, что такое пульт, что он может, а что не может. Самое главное у пульта - это частотные характеристики, и когда я на “Otari” крутнул пару ручек, я подумал: “Как мы делаем звук вообще?!”
А в Свердловске я оказался по причине того, что один наш местный музыкант записывал свой альбом. Там я впервые в жизни писал живой звук сам, лично, конечно, с помощью того свердловского режиссера. И вот этот опыт работы в студии Новикова дал мне возможность понять - как, что и зачем.
ВОПР: Расскажи, пожалуйста,  обо всем процессе записи. Вот если человек хочет записаться, с чего он должен начать, что должен учесть, что он сам должен сделать, в чем на вас положиться?
ХОТЬКО: Начать нужно с того, что  сидеть и просто репетировать под метроном. Если он гитарист, то он должен просто привыкнуть к метроному. Это самое главное, т.к. если играть ритмически неправильно, то это уже непрофессионально и никто здесь не спасет - ни звукорежиссер, ни кто-то другой. Если же это есть, если научился темп держать, то это будет хорошо, ровно звучать. В студии надо полагаться на звукорежиссера, который может помочь снять звук и сделать то, что нужно. Если это живое, то нет никаких проблем, если это секвенсор надо просто, либо довериться аранжировщикам, есть, например, Сергей Шишков, он неплохо делает звуковую базу. По крайней мере, для любого человека, который делает секвенсорную музыку, он может просто помочь сделать, подобрать то, что надо, а режиссер потом это просто сведет. Секвенсор ведь - это уже готовые звуки, и с ними главную работу проделывают аранжировщики. Если же это живой саунд, то, конечно, надо полность пологаться на звукорежиссера, он поможет, он снимет звук, какой надо, главное, что бы музыкант играл все ровненько и чисто.
ВОПР: То есть для того, чтобы сократить время записи, а значит и ее цену, стоит хорошо приготовиться сначала.
ХОТЬКО: Да.
ВОПР: До процесса записи обычно идет поиск звучания и это тоже занимает очень много времени. Что ты по этому поводу посоветовал бы? Как подготовиться к этому процессу? 
ХОТЬКО: Здесь все зависит от стиля, в каком он хочет играть. Я только могу говорить о живой музыке, потому что секвенсор - это не моя стихия. Хотя я с ним работаю, но мне больше нравится живой звук. Если вести речь о записи барабанов, гитар и бас-гитар, то поиски звука... Ну, есть свои стандарты, точнее, не то, что стандарты... принципы записи - они не такие сложные, они, как бы, простые. В эксперементальных направлениях все делается не за счет снятия частотного диапозона, а за счет обработок, за счет художественного подхода режиссера. Примеры: это “U2”, которые очень много экспериментируют. А звук там снят просто, стандартно: гитара, комбик, микрофон. Или вот “Led Zeppelin”: они снимали четырмя микрофонами полностью весь саунд. У меня тоже есть такое желание - снять бэнд чисто микрофонами, чтобы бэнд играл полностью живьем, и записать его.
ВОПР: Но сначало ведь это должно быть соответствующе озвучено.
ХОТЬКО: Комбиками.
ВОПР: Ну, то есть сначала эта работа, а потом... То есть работы от этого все равно меньше не становится.
ХОТЬКО: Если музыканты играют все ровно, работа при этом сокращается на половину, потому что не надо закрывать те неровности, которые происходят.
ВОПР: Понимаю. Я по этому поводу анекдот вспомнил. Он не очень смешон для широкой публики, но, в принципе, тебе должен быть понятен. Некий исполнитель пишется долго-долго, и у него все не получается и не получается. В конце концов, звукорежиссер говорит: “Давай гамму напой и иди, я сам все нарежу”.
ХОТЬКО: Я знаю вариант с гитаристом. Это чисто режиссерский анекдот. Ну а вообще, совет музыкантам нашего города: не бойтесь, приходите, мы вам поможем реализовать ваши мечты в жизнь.
ВОПР: То есть ничего фантастического нет.
ХОТЬКО: Конечно. Это работа, простая работа, такая же как и любая другая.
ВОПР: Среди звукорежиссеров бытует разное отношение к внедрению в производство музыки компьютеров. И не только у звукачей, но и вообще у музыкантов. Недавно вдруг слышу выражение Александра Васильева из группы “Сплин”, который выпустил уже несколько альбомов. Он заявляет, что новый альбом они будут писать с помощью компьютера. У меня огромные глаза: “Ба! Да как это так? Они только к этому приходят что ли?” А у нас в Челнах я вижу, что компьютеры в полный рост используются в процессе записи. Вот мне интересно твое отношение к этому делу. Это влияние времени, мода или прогресс?
ХОТЬКО: Это влияние времени и особенностей нашей страны. Компьютер позволяет делать студийную работу более дешевой. Сейчас компьютер позволяет оцифровывать звук на уровне аналогового магнитофона. Но компьютер - это жестковатое, неживое звучание, поэтому популярные музыканты, что у нас, что на западе, пишутся на аналоговые магнитофоны.
ВОПР: Я не говорю о непосредственном использовании в записи, а вообще о работе, ведь он еще в других процессах используется.
ХОТЬКО: Это просто сказка, там все на виду, там все очень просто.
ВОПР: То есть облегчает работу?
ХОТЬКО: Конечно.
ВОПР: И вариантов больше становится.
ХОТЬКО: Да.
ВОПР: У некоторых людей бытует мнение, что ерунда эти все компьютеры. Другие считают: хороший компьютер купить - и никакие студии не нужны. Твое мнение на этот счет.
ХОТЬКО: Компьютер помогает делать дешевый вариант студии. Я имею в виду, что компьютер относительно дешевле, а программное обеспечение достается почти даром - на компактах можно купить практически все, что нужно для работы со звуком. В компьютере можно сделать все, но, если тебе захочется сделать более гибкое звучание, все равно понадобятся аналоговые компрессоры и обработки.
ВОПР: Это зависит от характера музыки, потому что электронную музыку необязательно делать на живых инструментах, тем более сэмплерное звучание уже стало правилом.
ХОТЬКО: Я говорил о гитарной музыке. Если же говорить о танцевальной музыке, то компьютер здесь одна из незаменимых вещей.
ПОКРОВ: Что ты можешь сказать о студии “Восток”? Например, о техническом обеспечении.
ХОТЬКО: Оно очень даже неплохое, можно сказать, глобальное. Но нужно переходить на другой уровень пультов и мастеринговых приборов.
ПОКРОВ: В “Востоке” есть возможность записать полностью живую команду?
ХОТЬКО: Конечно, есть.
ПОКРОВ: Любого направления?
ХОТЬКО: Любого.
ВОПР: То есть, можно записать танцевальную музыку, живую команду, камерный ансамбль, хоровую капеллу?
ХОТЬКО: Можно. Все оборудование для этого есть. Но хотелось бы добавить от своего имени, что мы всегда учимся. И чем больше разных музыкантов к нам приходит, тем больше появляется возможностей узнать что-то новое и понять это. 
ПОКРОВ: А что сейчас делается в студии “Восток”?
ХОТЬКО: Готовится татарский танцевальный проект с участием известных вокалистов и очень хороших аранжировщиков. Также идут работы с самобытными командами “Alkonost” и “Canonis”. В двух словах: эти две группы делают серьезную и интересную музыку.
ВОПР: Нравится ли тебе работать с молодыми командами или тебе больше по душе такие монстры как “Gooseberry Fool”?
ХОТЬКО: Вообще-то работать нравится со всеми. “Gooseberry Fool” же мои друзья и классные музыканты. А из молодых групп меня на одном из концертов порадовали “Эссе” - качественно и чисто играли. Мне было приятно с ними работать. Кстати, если уж говорить о концертах, на которых довелось поработать, то были такие, которые особо запомнились: “Концы света”, третья “Blue Water”, все ватманские, а особенно “Морфология”, а так же совместные концерты “GF” и Джеффа Старина.•
 
 

Ваш комментарий:

Авторизоваться: