watman.ruантон ватман и студия «новый дизайн»         заказать сайтрассчитать стоимостьзаказать фотопортрет интерьер монтажзаказать дизайнлоготип графика рекламалайлаймузыкальный блогмагамбафотовыставка
сайтысъёмкадизайнблогне домаархивы

+7 906 120 0040
sam@watman.ru
ICQ #309202
skype: antonwatman

 

 

Антон Ватман в:
VKontakte
FaceBook
D3
LiveJournal
OK
Twitter
Instagram
Google+
YouTube
Vimeo 
Linked.In

 

архивы: ЛП №13 - фев`9911 июня 2013

Последняя сессия

От редактора
Несмотря на вполне вразумительно предисловие, я все же решился “консервативно” так подредактировать текст - изьять матерщинку и антихристианский гон. А хотелось почикать-порезать, а то и вообще стереть. А все потому, что автор добился своего: заразил меня настроением героя репортажа -неприятием жизни ,так сказать, слепой ненавистью, отвращением, злобой. Герой попал в дурную среду - он жаждет отомстить ей. Это признаки ненормальности, несоответствия общественной морали, это путь изгоя и, чаще всего, пораженца (с точки зрения общества). Фактически, данный рассказ - это блевотина. Действительность, которую герой не смог переварить. Он изрыгает ее обратно, в массы. А автор придает ей художественный вид и вуалирует наркотическим соусом. Есть любители? 
 
От автора
Представленный ниже текст есть ни что иное, как одна из жанровых разновидностей журналистики.
В какой-то мере его можно назвать экспериментом. Хотя бы в силу того, что никто в Татарстане (как мне кажется) не занимался этим видом журналистского творчества.
“Последняя сессия” написана в жанре внутреннего репортажа или, как его еще называют “гонзо-журналистики”. Открыл и популязировал эту теорию знаменитый американский репортер Ричард Томпсон. Его публикации невозможно найти в русских переводах, так что единственная доступная информация о нем и его работе для замкнутых в нищете постсоветского пространства - это фильм Терри Гильяма “Страх и ненависть в Лас-Вегасе”. Есть еще одно крошечное свидетельство его гениального безумия. Джонни Депп в одном из интервью рассказывал о том, как он вживался в образ. Он неделю прожил с Томпсоном в одной квартире и самое легкое, что они сделали, это взорвали пиротехническую бомбу на кухне. “Если бы я пожил с ним еще немного - пишет Депп - я сошел бы с ума”.
Итак, Ричард Томпсон, человек-ракета в одном из своих психоделических триптонимов открыл новую струю в консервативной журналистской практике.
И, хотя, по словам В.Сорокина, любой текст “это внешнее, сама идея внутреннего прорыва в рамках репортажной формы, меня очень вдохновляет”.
“Последняя сессия” - это то, что было на самом деле, но не вокруг репортера, а внутри него.
 
“Кажется, я был на 
каких-то гонках”.
Ричард Томпсон
 
Все было в лучших традициях нашей экзистенциальной комнаты 187. Адская погоня за наслаждениями. Водка со льдом, водка без льда, пакетики с марихуаной, таблетки с мескалином, промокашки ЛСД, кокаин, антигриппакапс, разбавляемый литрами пива, беседы со старыми друзьями и подругами, после которых самым честным было бы перетрахаться всем колхозом прямо здесь на останках умерших от передозировки, садист из параллельного мира, группы шизофреников, сообщающиеся посредством двоеточий и скобок и, как расплата - утро в позе эмбриона.
Помню, кто-то в одеждах Ку-клукс-клана делает мне минет. Кажется, это девушка. Помню разрушенную кристаллическую решетку Триптонина*. Флэш-бэки** не успевают выстроиться в очередь. Триптонин становится то нинотпирТом, то просто зеркальной коробкой вокруг сердца.
Вся аппаратура включена, все соседи умерли от недосыпания. Кто-то заходит время от времени, кто-то выходит. Гонево сменяется поревом. Лучший друг уже месяц отдыхает в застенках Дахау. Говорят, он стал известным писателем, не знаю. Никто из нас не собирается к нему в гости.
Оно приходит и не уходит. Оно множится, Оно заполняет. И тем не менее, лучше Оно, чем они. Искалеченные друг другом лица. Притершиеся, влагающиеся - прямая дорога в ад. Две категории лиц - пролы и сотрудники ГБ. Боже, как я их ненавижу. Ни одного лица, достойного совращения - все, как детали с конвейера. 
Мы движемся не во времени, мы вообще не движемся. Все переживания русской интеллигенции, вся ее любовь, боль и ностальгия - все это относилось не к вам, б... изуверские, присвоившие своей земле поганой имя небесной родины моей - Россия.
И катится все каменным камнем. Половинка мозга уже засахарилась, вторая поплыла долькой лимона в моем стакане. Водка не лезет, похоже я выпил не одну цистерну. Сколько мне лет, а?
О, Масседонио, как я хотел быть похожим на тебя! О, Бетховен, как я хотел быть похожим на тебя в старости, о Кустурица, о Боуи, о Джимми, джимми, о володя, о том, о настасья, о лида, о миша, о твардовский, о том, о джерри, о сара, о вишня, о стол, о подсолнух, о ренат, о мусса, о афганистан, о тамара, о-о-о!
Нет, меня просто рвет этими словами: я срал тобой, ветеран каждой войны!
Пару слов о сексе: сухое бридо. Еще парочку: тающий снег. И напоследок: мокрое бридо.
Уф! Мы уже в столовой.
- Товарищ дебил, это у вас музыка играет или перемотка?
- Перемотка.
- Хорошо, тогда мне четыре компота и четыре ложки - на каждом пальчике одну.
- ???: (((
- !!!:::::::::::::::::::::::::::: )
Прорыв, провал, взлет, выполненный кармический долг, глупое и долгое хихикание.
Вариант №1 (внутренний).
- Татьяна Анатольевна, мне кажется, что ваш предмет приобретает все признаки очереди за дефицитом. За этой дверью стоят три группы, в общей сложности 60 человек, стоят уже два дня. Не могли бы вы просто поставить всем автоматом или, в крайнем случае, перенести зачет?
- Заходите по одному, через одного.
- Вы меня не поняли...
- Заходите по одному, через одного.
В корридоре, в разинутую пасть массовой шизофрении, кричу:
- Она тупая!
Вариант №2(внешний).
- Татьяна Александровна, вы тут... это... мы там... на карачках, на хер..., а вы тут... вы что... это... нет... это... у вас и так не предмет, а херня какая-то.
- Выйдите! Выйдитеееее!
В корридоре, ошеломленным одногрупникам и счастливым друзьям:
- Все, она меня просекла!
Лестница, лестница. Где-то там наверху стоит аппарат, сделающий меня Богом.
Сижу на холме в зеркальном кубе - медитирую. Надоело, пойду, домой позвоню. Не знаю только дойдет ли с зеркальной Кубы мое послание. У меня жена в роддоме. Любимая, милая, нежная - мать моего! Ребенка. Я виноват перед тобой. Я такой больной у тебя. И сердце болит, и в голове противозачаточную спираль прорвало. Сперма Солнца и солнечные ожоги на теле и в.
Как там в песне поется? “Не было никого, все разбрезжились, разбились в берега”. Или не было никакой песни? Или нет, была или нет, или да нетнетнетданет:::::::::::::::::::::::::::::: )
Послание - идите все на ...
Подпись - грабители::::::::::::::::::::::: )
Даже за то, что здесь нас трое и там нас трое меня можно посадить в дурдом или концентрационный лагерь, но только не в Дахау - там место занято. А я вот плюну, дуну, всем вам ваше говно высру и здесь оставлю. А сам с семьей и друзьями в Аргентину. И буду оттуда орать вам через океан: “Наша традиция - весь Универсум!”
П...ры гнойные, от вас же бежать нужно! Да не скрыться - сросся! Долг у меня перед вечностью - бошки ваши тупые рубить, рубить, рубить. И зачем они вам? Вы же в них только еду засовываете.
Так, опять зачет.
- Здравствуйте, Татьяна Афанасьевна.
- Здравствуйте, хам.
- Здравствуйте, мэм.
- Хам!
- Мэм?
- Вы не были у меня ни на одной лекции. Вы написали письменную работу?
- Нет.
- Почему?
- Я считаю, что человеку в моем положении глупо писать работы по абсолютно ненужному предмету.
- ???
- ::::::::::::::::::::::::::::::::::::::: ) (Еще улыбаюсь, хотя уже на отходняке. Нужна текила с мескалем).
- Вы очень самоуверенный молодой человек.
- Нет, я просто почти самодостаточный.
- Как же вы собираетесь сдавать?
- Основываясь на личном опыте и обаянии.
- ???
- Я могу принести вам свою поэму, хотя вы все равно ничего не поймете.
- ???
- ::::::::::::::::::::::::::::::::::::: )
Потом были гулкие корридоры, морды, лицо друга.
- Привет Боб!
- Ну, ну, ну... и че дальше?
- Что ты ей там наплел?
- Сказал, что представляю себе Паблик Рилейшнз в виде огромного кристалла со множеством граней.
- ::::::::::::::::::::::::::::::::::: )
- ::::::::::::::::::::::::::::::::::: )
- Слушай, Боб, сколько мы с тобой знакомы?
- Всегда.
- А ты так и не научился прятать кокаин в носу! Ты посмотри на себя. Прямо воздушный пирог в сахарной пудре.
- Да, видишь, что бог со мной сделал!
А потом мы танцевали, целовались и жалели, что мы не педики.
Комната 187, кого здесь только не было, кого здесь только не любили! Сотни пар глаз восторженных, юных, мудрых бегут передо мной в извивающейся синеве умирающих папирос. Теперь ты пуста, в тебя никто не войдет. Остались лишь мы - три твоих последних любовника. И мы тоже устали и ненавидим твою плоть. Мы скоро бросим тебя, и ты это чувствуешь. Ты спокойна, но знаешь - мы самое яркое, что было в твоей жизни. И я пью за тебя, я блюю в тебя, я кончаю в тебе. Мы все кончали в тебе. Ты отдала нам всю себя, а мы радостно изменяем тебе с сытыми ухоженными квартирами.
И лишь тонкая нить воспоминаний будет резать нас всю оставшуюся жизнь
Боги, объемлющие небо в себе, мы ведь знали, что все этим кончится.
Александр Дутов
 
* Триптонин - вроде бы гормон, отвечающий за восприятие реальности.
** Флэш-бэк - повторное, самопроизвольное разрушение триптонина.
 
 

Ваш комментарий:

Авторизоваться: