watman.ruантон ватман и студия «новый дизайн»         заказать сайтрассчитать стоимостьзаказать фотопортрет интерьер монтажзаказать дизайнлоготип графика рекламалайлаймузыкальный блогмагамбафотовыставка
сайтысъёмкадизайнблогне домаархивы

+7 906 120 0040
sam@watman.ru
ICQ #309202
skype: antonwatman

 

 

Антон Ватман в:
VKontakte
FaceBook
D3
LiveJournal
OK
Twitter
Instagram
Google+
YouTube
Vimeo 
Linked.In

 

архивы: ЛП №5 - июл`9829 мая 2013

Постмодернизм и восточные философии в СМИ

Фрагменты курсовой работы 
студента КГУ Власа Мысько
 
НЕОБХОДИМЫЙ КОММЕНТАРИЙ
Данный материал - не научная диссертация, это, так сказать, проба пера в жанре “телеги”. Будем считать, что автор упражняется в “красноречии и словоблудии” на довольно скользкой теме, где очень трудно говорить о “бесспорности” и “очевидности”. Тем не менее, как попытку “объять небъятное” данный труд рассматривать можно и должно.
 
I. Рождение в обществе качественно новой “конфронтации мировозрений”. Смесь постмодернизма и восточных философий
Общество всегда делилось на два лагеря. В разные времена качественная определенность деления зависела от современных контекстов: то это была религия, то политика или полная сторона социального существования - как правило субъектами размежевания являлись официальное мнение с одной стороны и оппозиция с другой. Необходимость такой бицентрализации диктуется самой природой человека - заложенным в нем стремлением иметь право выбора, как проявление инстинкта саморазвития.
Однако, с реализацией давней мечты о свободе мнения во всех аспектах социального бытия, официальная линия утратила свою конфликтную значимость; теоретически доминирующей точки зрения просто не стало. Количественная мера нынешних институтов пропаганды, внутренней и внешней политики, религиозных сект и прочего настолько велика и, благодаря этому, неопределенна, что ни один их них не вызывает положительной либо отрицательной реакции сколь-нибудь значимой части населения. В этих условиях, хотя и не в прямой зависимости от данного аспекта современного положения вещей, желание выбирать и быть по одну из двух сторон баррикады нашло выход в той области человеческого бытия, которую стремилось занять всегда - в способности мироощущений.
Это качественно новое деление (новое в смысле его претензии на глобальность) наиболее конкретно можно охарактеризовать как традиционное против постмодернизма, хотя понятие постмодернизма не вполне, а лишь приблизительно отвечает отражениям имеющегося в виду принципа восприятия мира в некоторых планах социальной деятельности - например, в прессе, где основным проявлением нового веяния является тенденция к смешению жанров. 
Для определенности можно разбить общество в соответствии с рассматриваемой конфронтацией по таким категориям, как возрастная: старое против молодого, или объективная реальность против субъективного видения, или действие против созерцания. Основой для рождения в Европе “мироощущения №2”, то есть “молодое - субъективное - созерцание - постмодернизм” послужило модное в последние десятилетия влияние восточной философии на западную культуру.
Базисом указанных учений является идея ухода в бессознательное, достижение “нирваны”, то есть полного очищения мозгов от знаний и информации, а также способность к медитации - свободному от анализа восприятию окружающей действительности, вне процесса мышления. Если в предшествующие девяностым годы западное общество лишь имело общее представление об этих идеях, сознательно, через смесь ощущений с логическим пониманием восторгалось тем, что не имеет с логикой ничего общего, то сегодня поколение, вступающее во взрослую, самостоятельную жизнь уже готово и способно воспринимать эту философию теми методами, через которые она и сформировалась, А поскольку данный образ отношения к окружающему миру есть самодостаточное мировоззрение, система ценностей и нравственных устоев человека, он естественно отражается и на человеческой деятельности, обусловленной требованиями социума к индивиду.
Сегодняшний день ознаменован лишь началом проявления данного, так сказать, “восточного” постмодернизма в СМИ. Выражение этой тенденции едва заметно в попытках заменить традиционные и единственно известные, более того, как считалось поныне единственно возможные, методы коммуникативного общения, т.е. через речь, письмо, символику, картинки - на бессознательное, рефлексивное взаимодействие нарратора с аудиторией. Сегодня мы уже можем оспорить невозможность такого общения благодрая некоторым фактическим прецендентам, сенсационно облетевшим общество предвестием новой эпохи. Один из них - самый, пожалуй, известный и показательный случай 97-го года, когда в Японии собравшиеся перед экранами телевизоров дети во время очередного выпуска популярного мультипликационного сериала одновременно и спонтанно забились в эпилепсии под воздействием необнародованных факторов - возможно определенного сочетания красок, либо звукового ряда, либо чего-то иного - предложения можно выдвигать бесконечно.
Этот яркий пример доказывает, что разработка определенных областей научного знания ведет нас к возможности бессозантельного общения посредством СМК. Без сомнения, данная перспектива распространяется и на сугубо теоретические науки; в область возможного распространения бессознательного взаимодействия (бессознательного обоюдно - со стороны и автора и адресата - в конечном счете) я считаю правомочным включить и печатный текст (“текст” в его популярном толковании, т.е. “материал”; “рассказ”...) .
В прессе порог перехода к бессознательному воздействию, первый факт аналогичный случаю с мультсериалом пока еще остается достоянием будущего. На сегодняшний день мы наблюдаем лишь тенденцию к разрушению традиций, эксперименты с новой подачей информации в плане верстки, семантического содержания, пропорциональности эмоции и разума в тексте с потенциальным стремлением выйти на новый, исследуемый здесь метод общения.
Интересно в данном контексте набережночелнинское неофициальное (незарегистрированное) издание, газета “Лодки причалов”.
 
II. СМИ: тенденции к бестекстовому обмену информацией в разрушении традиций самиздатом. На примере газеты “Лодки причалов”
В реформировании печатных СМИ наиболее четки на данный момент два элемента, распространяющиеся на такие жанры, как интервью и художественно-публицистическое эссе (а также близстоящие по стилю жанры). В отношении последнего настойчиво напрашивается аналогия с таким экстраординарным явлением в поэзии первой половины XX века, как появление среди талантливых, но пишущих в едином, по известным признакам, русле, поэтов Велимира Хлебникова, впервые уделившего львиную долю внимания ассоциативности звучания стиха, причем ассоциативности настолько глубинной, что сама идея “словотворчества” и “защит” была принята крайне враждебно не столько из-за новаторства, сколько из-за абсолютного непонимания ее содержательности.
В основе хлебниковского эксперимента  мне видится осознание поэтом того недоказанного наукой  факта, что нарратив по своей эффективности в качестве коммуникативного метода бесконечно уступает методу информационного обмена посредством ассоциативных ощущений. Коммуникативность по сути своей является способом накопления субъектом знания, т.е. в конечном счете - опыта. Однако, насколько беднее наш опыт, полученный со слов рассказчика, из устных или письменных сообщений, по сравнению с опытом, основанным на личных ощущениях и чувствах, анализ которых протекает в подсознании, свободный от предложений и ошибочных выводов! Почему бы в таком случае не передать ощущения через чисто экстатический поток их выражения в звуке, отвергнув неизбежную косность языка?
Другой вопрос - неразвитость соответствующей техники воздействия - восприятия, если, конечно, такая техника вообще возможна, учитывая экспрессивность метода. Вероятно, любые нормативы заведомо рождают новую косность и формирование техники бестекстового общения сделает метод таким же информативно неадекватным богатству чувств и ощущений человека, каким сейчас является язык.
Аналогия с поэзией возникла не случайно. Развитие художественно-публицистических произведений на страницах газет и журналов несет на себе печать опоэтизирования газетного слова. Стиль жанра ощутимыми темпами продвигается именно в сторону Хлебникова, его смеси образности и транскрипичного звучания буквенных символов, каждый из которых несет в себе определенный заряд рассчитанный на понимание читателем авторского состояния, авторског видения. В упомянутой выше газете “Лодки причалов” можно найти, как подтверждение сказанного, эссе Виктора Сосноры “Александрийцы”. Вот отрывок из этого произведения: “Но мой дар не низкий, а высокий...[стр.20, 2 кол., 2 аб.] Вариантов нет”. Оглушение букв, за счет него смешение лексических значений слов, двойные образы, каламбуры (их здесь нет, но могли бы быть) сливаются в единый нечленораздельный но до прозрачности понятный поток, смысл которого сам собой проникает в тебя - смысл без осмысления, таков один из приемов “поэтической журналистики”. Другой прием, другой поток - ассоциативная цепочка, казалось бы, состоящая из звеньев, но, тем не менее, текущая в жестком русле темы, гармонично принимает эстафетную палочку: “Варианты есть... [далее], а эмбрионально”. И тут же: в следующем абзаце стиль снова неуловимо меняется: короткие, броские фразы дают ощущение информационного концентрата, но при этом текст пресыщен поэтическими эпитетами. Жонглирование временами глаголов, что в принципе отвергается теорией журналистского материала, усиливает впечатление спрессованности информации: “Греки... [далее]  Убит в бою”. Таков в целом вектор прогресса художественно-публицистических произведений.
Что касается интервью, то в нем очевидны тенденции к отказу от того самого фактора, который и делает материал журналистским - от всякого оформления беседы. Начнем с примера. Вот пара выдержек из интервью “Goseberry Fool”: опыт работы с американцем: “Вопр: А ты обратил внимание, что, в принципе, музыка менее заводная ... [стр.8, 2 кол, 12 абз.] ... А там они двигаются, там они танцуют, понимаешь. <...> Подходит Джалиль Мубаракшин. Джалиль: О чем речь идет? <...> Джалиль: Причем, по нашему мнению, блюз, допустим, это просто. Блюз, есть блюз: дум, ды-дум, ды-дум, ды-дум. И все. Олег: И все”.
Интервью принимает форму стенограммы (о чем редакция осторожно предупреждает, опасаясь быть пока не понятыми), оно становится эффективным не за счет мастерства авторской обработки, а исключительно за счет живости, эффекта присутствия. В данном случае это медленный расслабленный разговор, погружающий читателя в свое благодушное транс-течение. Интервьюер признан представить объект интервью, и он дает его в чистом виде - его настроение, его внимание к окружающему миру, его тепло. Продолжим цитировать: “подключается Гена Ухов [стр.9, 1 кол., 2 аб.]... Джалиль: (мотает головой)”. В чем конкретно проявляется здесь присутствие постмодернизма?
В отсутствии автора теория журналистики обязывает автора к однозначности суждений, к выраженной позитивной либо негативной оценке, здесь же журналиста просто нет, есть чистая объективность. Это и является одним из признаков посмодернизма - стирание личности из текста. У Фредрика Джеймисона в книге “Постмодернизм или культурная логика позднего капитализма” говорится, что “наиболее важной характеристикой постмодерной теоретической эстетики является то, как она организована вокруг конкретного табу, запрещающего философские положения как таковые, и, следовательно, исключающего как установки в отношении бытия, так и суждения об истине ...” В данном случае принцип упомянутой организации элементарен: нет автора - нет и его истины”.
Стремление же к бессознательному в этом и последующем текстах определяется все тем же отсутствием оформления - в то время как отточеный журналистский текст является плодом напряженных интеллектуальных усилий, зафиксированная на бумаге устная речь далеко не на сто процентов есть результат лесической формулировки своего содержания. Контекст устной речи несет на себе отпечаток некой внутренней энергии звука, созвучий, засчет чего качественно меняется его наполнение. Та же методика обнаруживает себя и в следующей выдержке из интервью с русско-индийским музыкантом Владиславом Нечаевым. Показательно отношение к началу материала - никакого вступления, никаких комментариев. Интервью начинается так: “Ну, как там в Индии? - В смысле? - Ну там ... Вообще... Как живется... - Ничего, хорошо живется... <...> - Что это такое у тебя в углу стоит? - Это табла. Как раз такая тыква, хотя на самом деле это, конечно барабан. В Индии это очень распространенный инструмент. - Дорогой, наверное? - Совсем нет...”
Стиль газеты в целом является частицей обособленного мира людей, которые ее делают. В ней проявляется их эстетика, их интересы. Большинство материалов написано языком, близким к разговорному, с примесью собственного, локального определенных кругов сленга, издатели как бы посвящают аудиторию в свой мир, приближают к собственной системе ценностей. И здесь понимается проблема переворота одной из базисных установок журналистики: каковы цели деятельности; конкретнее - газета ли для аудитории или аудитория для газеты? В данном случае - последнее. Коммерческая деятельность не предполагает такой постановки вопроса, она в принципе невозможна. Но самиздат - это тоже журналистика, причем с рождения своего наиболее прогрессивная. Отношение к самиздатовскому творчеству, выражающемуся таким образом, можно  предугадать: многие маститые журналисты готовы с ходу постваить на этих произведениях клеймо дилетантства. Фактически так оно и есть: большинство газет прогрессивноготолка являются детищами журналистов без образования, но является ли это недостатком? Вправе ли мы считать недостатком разрушение шаблонности, поиск, эксперимент, самобытность? Сегодня многие элитарные журналы, особенно музыкальная -, литературная-, кинокритика обратились к стилю и эстетике самиздата 70-х, 80-х годов. Это дает повод предположить, что будущее за сегодняшней самиздатовской эстетикой. 
Сопоставляя ее с эстетикой постмодернизма, вновь обратимся к мнению Фредрика Джеймисона: “Эстетика этого нового теоретического дискурса могла бы, вероятно, выражаться в следующих чертах: этот дискурс не должен выдавать положений и выглядеть так, словно он вырабатывает некие первичные установки или имеет некое позитивное (или аффирмативное (утвердительное)) содержание. Данная трактовка отвечает на то распространенное ощущение, что все кажущиеся первичными установки фактически являются лишь связками в рамках некоего более обширного “текста” в той же мере, как и все, что мы произносим, является лишь моментом длинной цепи или более широкого контекста. (Мы воображаем, что ходим уверенно по твердой почве, тогда как на самом деле наша планета вместе с нами вращается в открытом космосе). Такое ощущение ведет еще к одному ощущению (возможно являющемус лишь временным вариантом предшествующей ему интуиции) - к ощущению того, что мы никогда не сможем зайти в прошлое настолько далеко, чтобы оказаться способными создавать некие первичные установки. Это ощущение того, что нет никаких концептуальных начал, а есть только начала репрезентативные, и что доктрина о существовании неких исходных предпосылок или оснований не свидетельствует   о неадекватности человеческого разума, который якобы нуждается в каких-нибудь основаниях, - последние же на деле оборачиваются не более чем фикцией, религиозным убеждением или, что самое нетерпимое, некой философией “как если бы”.
 
III. Журналистика: по следам индустрии удовольствий  
Новая культура прессы, которую несет в массы самиздат, очевидно идет по следам индустрии удовольствий. Данная взаимосвязь обусловлена все той же философией отказа от истины, первичных установок и конкретного планирования будущего, согласно которой счастье не может быть достигнуто, поскольку оно может либо присутсвовать, либо отсутствовать только здесь и сейчас, в зависимости от того, замечаешь ты его или нет, и этимологически слово “счастье” происходит от “сейчас”. Ни прошлого, ни будущего нет. Поэтому наслаждение должен приносить настоящий момент, развлекаешься ли ты или занимаешься практически полезной деятельностью. Поэтому общая концепция отдельного издания “нового пошиба” работает на настроение, на состояние читателя. Газета, как и любой другой продукт социального производства, призвана поддерживать тонус, какими методами - неважно, и для аудитории они не заметны. Наибольшей эффективности индустрия удовольствий на сегодняшний день достигла в области компьютерных технологий, в частности - виртуальной реальности, мощно воздействующей на психику человека визуально (имеется в виду воздействие на психику в течение сеанса пользования). И вот на страницах самиздата пронкает еще одна, совершенно обособленная и замкнутая до сих пор эстетика и культура - хакерская. Это эстетика, наиболее приближенная к теории бессознательного общения и взаимдоействия с миром (не считая эстетики наркоманов). Она соответствует мироощущению, уводящему нас от необходимости текстового обмена информацией, к чему и стремится духовный поиск жрецов прогресса. Доказующим примером сего соответствия может послужить напоминание об элементарных программах, в которых совмещение абстракционной графики с музыкальным сопровождением представляют нам вполне оформленные семантически сюжеты (“Калейдоскоп”, “Windchimes”). Явление скорее всего можно отнести к области искусства, но вспомним, что и термин “творчество”, так часто используемый в данной работе относится к той же области (здесь же и “опоэтизирование печатного слова”). Печать этой эстетики несут на себе предметы хакерского творчества, представляемые широкой аудитории самиздатовскими полосами.
Тут кстати будет вспомнить, что, как сказано выше, прогресс и развитие журналистского творчества определяется нынче дилетантством (формальным, разумеется), несущим эксперимент. В 90-е годы доступ к работе журналиста получил любой и каждый, специальное образование уже не играет былой роли при наборе кадров в редакции. В компьютерных же сетях, в частности, в Интернет для публикации собственного мнения вообще существует лишь одна преграда - необладание компьютером. Поэтому интернетовские материалы - это потенциальные кладовые новых идей, концепций, методик. Кроме прочего, эти материалы несут на себе функцию посвящения аудитории в хакерскую идеологию. Читатель привыкает к их стилистике, подготавливаясь к неизбежному в скором будущем общению через компьютерную сеть.
 
IV. Будущее СМИ: Всеобщая Информационная Компьютерная Сеть. Возможность реализации идеи о бестекстовой передаче информации
Не берусь предсказывать, какое будущее ждет прессу после становления и утверждения в жизни цивилизации Всеобщей Информационной Компьютерной Сети (В.И.К.С.). Вероятнее всего, газет, журналов и прочей печатной периодики просто не станет. Вопрос, однако, в другом - что даст нам, какие изменения (в контексте данного исследования) принесет В.И.К.С? Во-первых, темпы развития траснформировавшейся неизвестно пока во что журналистики: опубликовать собственное мнение и в любой форме теперь уже сможет каждый без ограничений. Гораздо качественнее отбор из миллионов методов и стилей, чем из десятка. Во-вторых “материалы” можно будет оформлять звуком и графикой - по большому счету на этом как раз и может реализоваться идея о бестекстовой передаче информации, т.е. методике бессознательного. В-третьих, постмодернистское стирание, растворение личности (в миллионах имен) и одновременно ярковыраженная индивидуальность благодаря независимости автора. В стремлении любого социального явления к структуризации - “компьютерная журналистика”, конечно, сформирует со временем новые, соответствующие жанры, какие-то из них станут нормативными, Однако, это будут уже совершенно иные жанры, которые на шаг приблизят нас к несравнимо более емкому и эффективному способу обмена информацией - бестекстовому, и есть вероятность, что шаг этот окажется завершающим на исследованном в данной работе этапе бесконечного пути к духовному совершенству Homo Sapiens. •
 

Ваш комментарий:

Авторизоваться: